19:42 

На заявку про "Мистическую историю"

herr_igel
- Правда, Ёжик?...Или ты уже не Ёжик? - Зови меня Хозяин. Не ошибешься.
Название: Сэр Артур и карточный долг (часть 1, ибо в комменты кидать дюже неудобно. Если модераторов не устроит, поправлю)
Автор: un_herisson
Бета: Хейд
На заявку № 31: Очень-очень хочу кроссоверный фик двух разных холмсианских миров: «Шерлок»ВВС + Шерлок Холмс канонный (книжный ли, или, скажем, бреттовский – не важно…) Холмс, живущий в своем 19 веке + Холмс века 21-го.
Мистическая история(!!!).
Какая из реальностей настоящая, а какая нет; «кто чей сон»; или же оба мира реальны, параллельно (или не параллельно) существуют на самом деле - это все на усмотрение автора. Главное – они каким-то образом обязательно должны пересекаться и влиять друг на друга.
Не юмор. Но и не дарк.
Холмс/Уотсон очень желателен если не в обеих вселенных, то хотя б в одной из них.
Размер: миди
Жанр: экшн, мистика, попытка на детектив (автор не читал ничего кроме Конан Дойля, соббсна поэтому следовал излюбленному приему авторов Шерлока ВВС – берем любой рассказ сэра АКД и делаем ядреный микс со вкусными пасхалками); просили не юмор и не ангст, получился юмор и ангст. Но не как основные. Ну и слэш, конечно ;)
Пейринг: заказывали ШХ/ДУ в обоих мирах, получилось только в ВВС (второй - канон)
Рейтинг: R (за труп, недомат и недосекс)
Саммари: а еще не забывайте, дети - брать конфеты у незнакомых людей нельзя!
Статус: закончен
Предупреждение 1: посвящается внимательным читателям. Пасхалок много, хоть и юмористических. Слово "сон" в заявке автор истолковал буквально.
Предупреждение 2: в главах 6 и 7 юзался канон, но миссис Хадсон жива


- Вот так я и решил, что этот документ наверняка все это время оставался в доме, - завершил Холмс разъяснение своей цепочки умозаключений. Мы с инспектором внимательно слушали, даже не заметив, что за время рассказа поезд успел подъехать к Лондону.
- Да, мистер Холмс, должен признать, ваши методы в этот раз оказались весьма эффективны, пренебрежительно обронил Лестрейд, вставая со своего места и отодвигая дверь купе. – Но согласитесь, если бы не мы, скромная полиция, вам бы ничего не удалось.
- Конечно, - с улыбкой ответил мой друг. – Все это дело – полностью ваша заслуга, и я не сомневаюсь, что корреспондентам «Таймс» и «Дэйли Мэйл» будет чрезвычайно интересно узнать подробности вашего успеха.
Инспектор не заподозрил никакой иронии.
- Это уж точно, - усмехнулся он, подкручивая ус. – Ну что же, в таком случае, до встречи. Надеюсь, увидимся мы не очень скоро.
Холмс кивнул в знак согласия, хитро взглянув на меня, и тоже поднялся на выход.
- Ну что же, Уотсон, мистер Филлипс теперь сможет спать спокойно, что меня, должен сказать, радует. Поедем же наконец домой, к теплому камину. Я телеграфировал миссис Хадсон в каком часу мы будем и думаю, что нас ждет чудный обед.

***

- …разумеется, сюда, - закончил Шерлок свой очередной все-разъясняющий-монолог. Джон с улыбкой смотрел на него, не уставая каждый раз мысленно восхищаться, Лестрейд же не сводил глаз с преступника, теперь стоявшего с опущенной головой, уже не пытаясь вырваться из рук двух дюжих констеблей.

И даже не надо было говорить «Да, все так и было, мистер Холмс». Хотя, судя по злобе, мелькнувшей в глазах Эндрю Уитона, когда его уводили вниз, на подобную вежливость он был неспособен. Не девятнадцатый век все-таки. В двадцать первом он только злобно плюнул себе под ноги, прежде чем сесть в машину.

А в комнате все шло по тысячу раз отыгранному сценарию. Благодарности Лестрейда, шипение мисс Донован у него из-за спины, Джон, выслушивающий эти благодарности, приправленные ядом сержанта, и Шерлок, уже почти захлопнувший за собой входную дверь. Доктор спешит за ним – в китайском квартале легко было потеряться, особенно в выходной.

А они хотели где-то перекусить – дома опять есть было нечего. Миссис Хадсон, разумеется, отказалась готовить, а в магазин у Джона не было времени сходить, а кашеварить – тем более, когда они с Шерлоком уже две ночи не спали, гоняясь за мистером Уитоном, обаятельным маньяком с набережной.

***
- Это была присказка, сказка же начинается сейчас.
Садитесь в круг, дети.
- А она страшная?
- Нет, что ты, Эльза. Я не рассказываю детям
на ночь страшные сказки.
- А почему мисс Вайолет и миссис Грин
смеются, когда вы рассказываете сказки?
- Потому что им они кажутся забавными, Скотти.
Иногда я буду просить вас закрывать ушки,
потому что такие вещи из сказки вам слушать рано.
- Потому что мы маленькие, да?
- Да, Питер, именно поэтому.


***

Глава 1
…Из-за профессии Холмса и его весьма своеобразных методов добывания информации зрелище оборванцев, снующих у нашего подъезда, было достаточно привычным мне, чтобы не удивляться сидящей у двери старухе. Обычно ближе к вечеру, особенно в осень и зиму, они тянулись к теплым местам, к внушительным дверям, где могли надеяться если не на кров, то хотя бы на тепло и похлебку, какой бы жидкой она ни была, это все же было лучше, чем ничего.

Холмс, расплатившись с кэбменом, подошел ко мне. Взглянул на бедную женщину, сидевшую, безвольно опустив кисти рук на поджатые ноги, низко склонив голову, упираясь спиной в холодный камень нашего дома. Носки туфель, или, скорее сказать, ботинок, выглядывающие у нее из под широкой болотного цвета юбки, слегка подрагивали, как и тонкие плечи, укрытые выцветшей шалью. Ни единый луч теплого света наших окон не падал на ее фигуру, сумрачно сгорбившуюся около ступенек. Меня до глубины души пробрало это воплощение отчаяния и одиночества, настолько пронзительное, что видно, даже Холмс был тронут. Он приблизился к ней, ласково тронул за плечо. Старуха, не распрямив спины, медленно подняла голову.

- Пойдемте, мисс, - тихо сказал он. – Пойдемте, согреетесь.

Зайдя в дом, мы препоручили старуху заботам всполошившейся миссис Хадсон, отправившись наверх за долгожданным обедом. Через час, справившись о самочувствии пожилой женщины и узнав, что она хочет с нами поговорить, мы прошли в комнаты нашей экономки.

В светлых глазах старухи теперь читалась мысль, жизнь. Плечи ее больше не дрожали, спина распрямилась, причем осанка оказалась настолько горделивой, что даже простенький стул, на который ее усадили, казался королевским троном. То ли тепло от огня, то ли пар от стоящей рядом кружки горячего чая заставил ее щеки слегка порозоветь. Она приветливо улыбнулась нам, поглаживая правой рукой огненно-рыжую кошку, свернувшуюся у нее на коленях. Кошка добродушно мурлыкала, стригнув ушами, когда мы зашли. На ее шее, полускрытый шерстью, висел засохший бутон розы. Миссис Хадсон не держала никаких животных, значит, кошка была либо уличной, либо принадлежала этой женщине. Но ухоженная шерсть, нехарактерная для грязных осенних лондонских улиц, отрицала это. Кошка потянулась и взглянула на нас изумрудно-зелеными яркими глазами. Они показались мне немного…странными.

- Спасибо, джентльмены, за вашу доброту - произнесла женщина. Речь ее была безупречна, но согласные были какими-то непривычно твердыми, особенно буква «р». Казалось, это сильный акцент, который почти стерся за много лет.
Холмс склонил голову, принимая благодарность.

- Я особенно ценю вашу помощь, поскольку чувствую, что мне уже немного осталось, и сытный горячий обед напоследок – лучшее из того, о чем я могла бы мечтать, - продолжала она. Кошка на ее коленях коротко дернула хвостом.
- Да, у каждого из нас свое время, - почти философски ответил ей Холмс, и я вспомнил его уверенность в том, что смерть в собственной постели ему явно не грозит, - и знать когда оно настанет – весьма достойное завершение жизни.

Старуха рассмеялась.

- Время? О, время, мистер Холмс, это не то, о чем я говорила. Время непостоянно, что бы вы ни думали. Времени не существует, это только то, что придумали слабые и неуверенные в себе люди, дабы создать себе еще один якорь в своем сознании, дабы оправдать свое право на существование. Для вселенной нет времени. Время можно ускорить, можно замедлить, можно смешать. Время можно увидеть. Время можно преодолеть. Но нельзя властвовать над ним.

Я бы подумал, что эта женщина не в себе, если бы не видел спокойствие, сопровождающее ее странные суждения. Холмс, кажется, пришел к такому же выводу, но посчитал бессмысленным продолжать разговор на эту тему. Старуха внимательно смотрела на него.

- Это почти бредни старой женщины, вы правы, возможно, - усмехнулась она. – Что ж, мы все во что-то верим, не так ли? – она сделала паузу, посмотрела на кошку, потом снова перевела взгляд на нас. - В благодарность за вашу помощь мне нечего вам дать, кроме, разве что, мятных леденцов – много раз такие конфеты спасали меня от простуды, может, и вам окажутся полезны. Не откажитесь, пожалуйста.

И она достала из складок своего одеяния простенькую круглую деревянную коробочку с зелеными конфетами внутри.
Они оказались не столько сладкими, сколько по-травяному терпкими. От сильного мятного вкуса какой-то холодок пробежал по носовой полости и горлу, закружилась голова, став внезапно пустой и звонкой. На секунду огни в помещении смазались, растянулись в длинные полосы, фигура старухи расплылась, потемнела и будто заполнила все пространство комнаты, сдавливая чернотой и огонь в камине, и стол, и нас; сверкнули зеленые кошачьи глаза. Потом все замерло.
Я помотал головой, краем глаза заметив, что Холмс тоже подозрительно хмурится.

Но забыл обо всех странностях, как только мы попрощались с женщиной и поднялись к себе.

***

Когда они вышли из китайского квартала, сквозь который Шерлок буквально промчался насквозь, уже начинало смеркаться, рано, по-осеннему. После обеда же в маленьком французском ресторанчике стемнело совсем. Джон, сытый и медлительный, шел по улице неторопливо, сыщик подстраивался под его шаг. Они не разговаривали поначалу, думая каждый о своем. Доктор – о формулировке будущей записи в блоге, Шерлок – о том, что такими темпами Джон вполне может приучить его нормально питаться. Сыщик не любил постоянство, но любил Джона, и еда не казалась ему такой уж большой жертвой.

Сейчас, прогуливаясь по многолюдной улице, он удивительно не чувствовал себя некомфортно. Если раньше большое количество людей вызывало у него зуд между лопатками и дикое желание наброситься на кого-нибудь с правдой наперевес, то с доктором он переносил все это намного легче, будто обретя наконец какое-то подобие равновесия своих крайностей. Он, конечно, все еще замечал, что вот у той женщины явно больше двух любовников и муж-алкоголик, что девушка из этой пары забеременела и еще не сказала об этом парню, что этого подростка выгнали из школы за употребление наркотиков и что его родители не могли бы себе позволить строгую частную школу, так что будущее у него явно незавидно, что вот этот продавец газет пишет весьма недурные стихи, но слишком стеснителен, чтобы показать их хотя бы единственной дочери, и так далее, далее, далее… Но все это наконец-то не вызывало у него раздражения и презрительного недоумения. Он их не полюбил, собственно, и они не изменили своего мнения, но, по крайней мере, Шерлок и окружающие стали меньше рычать друг на друга, хоть так и не попытавшись понять один другого.

Они с доктором шли спокойно, размеренно, неторопливо, скользя сквозь свет витрин и уличных фонарей, рекламных таблоидов и редких щелчков зажигалок, и при всей медлительности прогулки оказались бы дома намного раньше, не попадись им по дороге кондитерский магазин. Если раньше Джон при виде таких заведений еще хотя бы изображал подобие сомнений или смущения, то теперь он просто завернул туда, оставив презирающего сладости Шерлока под дверью. Последний, прекрасно осознавая, как может затянуться визит доктора в кондитерский, особенно учитывая размер очереди, спокойно отправился в книжный магазин, расположившийся напротив.

Он успел прочитать две книги и несколько брошюр, узнать, что серьга в ухе у продавца – подарок бойфренда, купить доктору набор карандашей, о необходимости которого для себя Джон еще не подозревал, и снова выйти на улицу. Того все еще не было. Шерлок подошел к железной решетке у дверей магазина и прикрыл глаза.

- Не желаете ли конфет, молодой человек? – послышалось совсем рядом.

Сыщик открыл глаза. Перед ним, немного хитро улыбаясь, стояла сгорбленная старуха в мужском пальто, доходящем ей до колен, и темно-синей юбке, подметавшей полами тротуар. В ее длинные седые волосы были вплетены многочисленные разноцветные веревочки, нитки, плетеные косички, что делало ее похожей на хиппи из семидесятых. Через плечо на обычной веревке у нее висела большая жестяная банка с конфетами внутри, в правой, слегка подрагивающей от развивающейся болезни Паркинсона, руке она держала кружку для денег. Там лежала всего пара монет, но оттянутый карман пальто говорил скорее о прибыльности предприятия.

- Нет, спасибо, - ответил Шерлок, отворачиваясь. У железных перил сидела ярко-рыжая кошка, тщательно вылизывающая правую лапку. Услышав слова сыщика, она приоткрыла глаза и неодобрительно взглянула на него.
- Молодой человек, - уже более настойчиво повторила женщина. – Сделайте доброе дело, купите у меня конфет. Хоть всего две – для вас и для вашего… спутника.

Шерлок изумленно посмотрел на нее, задаваясь вопросом о подозрительной проницательности старухи и потенциальной возможности нахождения бомбы, запрятанной в банке под слоем леденцов.

Сладкий взрыв – вполне в духе мистера Мориарти, который в последнее время слегка притих.

Но тут осведомленность незнакомки объяснилась сама собой – сыщик почувствовал знакомое похлопывание по спине. Джон стоял позади, сжимая в руке пакет; в уголке его рта виднелся кусочек розового крема.

- Шерлок, купи мне конфет, - мягко улыбнувшись женщине, попросил он.
- Почему я должен… Да и ты только что из кондитерского! – вознегодовал Шерлок, оскорбленный такой нелогичностью. – Что, там не мог купить?
- Нет, - категорично отрезал доктор. – Да и вообще, я не подумал об этом там, а сейчас мне хочется мятных конфет. И я не помню, куда положил кошелек.

Шерлок не стал говорить, что кошелек он положил либо во внутренний карман куртки, либо просто бросил в пакет; но понял, что дело не в деньгах и даже не в Джоне, а в старухе, которая все еще протягивала дрожащую руку с кружкой для монет, и в нем, потому что доктор подумал, что Шерлок ей опять нахамил.

«Когда-нибудь ты поплатишься за свою сентиментальность» - подумал сыщик, доставая портмоне и вытягивая оттуда сразу десять фунтов. Сунул их, не глядя, в протянутую кружку, взял с испрещенной морщинами ладони два леденца.

Женщина жизнерадостно улыбнулась, благодарно глядя на Джона. Тот кашлянув, произнес:
- Спасибо, как раз вовремя.

Старуха рассмеялась сухим, тихим смехом.
- Да уж думаю, что очень вовремя - сказала она, почему-то особенно выделив последнее слово, - Время. Думаю, вы очень скоро вспомните о том, чему так часто не придаете значения.
Шерлок тяжело вздохнул. Повезло им нарваться на попрошайку-философа, теперь сложно будет отвязаться.

Но старуха просто развернулась и пошла прочь. Кошка, сидевшая у перил, поднялась и побежала за ней, скользнув ужом между ног Джона. Тот успел заметить красный засохший цветок-фонарик, висевший у нее на шее, качнувшийся, когда она вспрыгнула на ступеньки следующего подъезда и оглянулась. Даже с такого расстояния доктор различил ее необычные, невероятно яркие зеленые глаза. Он замер, не в силах отвести взгляд, но тут Шерлок потянул его за рукав, разворачивая в направлении к Бейкер-стрит.

Прошли они совсем немного, когда сыщик, подкидывающий на ладони леденцы, не сунул один их них в рот, протягивая второй спутнику. Тот с улыбкой взял сладость, но положил ее в карман куртки. Шерлок возмутился.

- Тебе же так нужны были эти конфеты! – прошипел он, наклоняясь к Джону. – Так ешь их!
- Не хочу.
- Так что, я их зря купил?
- Совсем не зря.
- Ты попросил!
- Да.
- Ешь!
- Сейчас не хочу.
- Ах так! – рассердившийся Шерлок притянул доктора к себе, скользнув длинным языком между его губ, заодно слизывая крем с угла рта. Джон пытался отстраниться, он всегда был против жарких поцелуев на публике, но Шерлок держал крепко, усиленно пытаясь запихнуть мятную конфету в открытый рот доктора. Оба они почувствовали легкое головокружение, мятный холодок и терпкий вкус трав, один на двоих. Где-то на грани слуха раздался быстрый, торопливый шепот на странном языке, жестком и резком, похожем то ли на румынский, то ли на северный немецкий. На секунду за закрытыми веками все окрасилось в зеленый, будто какая-то вспышка озарила пространство вокруг них, а потом Шерлок, еще раз прижавшись к губам доктора напоследок, отстранился, предоставив тому, краснея, доедать леденец.

***

Глава 2
Сновидение не похоже на неправильную игру музыкального
инструмента, которого коснулась не рука музыканта, а
какая-то внешняя сила; оно не может быть бессмысленным,
абсурдным, оно не предполагает, что часть нашей души спит,
а другая начинает пробуждаться.
З. Фрейд, «Толкование сновидений»


Этой ночью над крышей дома 221 по Бейкер-стрит не разверзлось небо, не сверкали молнии, не слышался злобный смех. Не гасли свечи от смутного, безветренного движения воздуха, не отключалось электричество. Но было нечто похуже, чем внешние необъяснимые странности. Были сны, и куда-то деться от них не представлялось возможным. Самой ужасной была совершенная абсурдность сновидений, непозволительная ни для одного из Холмсов.

Во сне был зал, огромный и высокий, как палата лордов, только на троне сидела не королева, а какой-то усталый сгорбившийся мужчина, совсем непохожий на правителя. Трибуна по правую руку от него была доверху заполнена темноволосыми (в основном) мужчинами, разными, но в чем-то неуловимо похожими. В большинстве своем они были высокими, худыми и сероглазыми, кроме некоторых экземпляров, один из которых, низкий и кареглазый, сидящий возле Шерлока у дальнего от трона конца трибуны, совсем рядом со входом, выскочил в центр зала и начал кривляться.

На противоположной, левой трибуне разместились служители церкви – кардиналы и епископы, намного более многочисленные, нежели в обычном составе палаты. На людей богобоязненных они не походили совершенно – курили, добродушно переругиваясь и размахивая руками; кричали что-то собеседникам, доказывая свою точку зрения, тыкали пальцами в философски взирающих на них мужчин напротив. Шерлоку на секунду показалось, что в этой красной толпе мелькнуло отчего-то бородатое лицо Майкрофта, но тут же исчезло.

- Мистер Холмс, - устало обратился сидящий на троне человек к стоящему рядом мужчине, - посмотрите на себя.
Холмс удивленно поднял глаза.
- Вы имеете ввиду… если вы не вкладываете какой-то метафизический подтекст в эти слова, я отвечу, что здесь даже нет зеркала.
- Нет, нет, на себя, - с каким-то особым выражением произнес мужчина, - широким жестом указывая на правую трибуну. – Мистер Холмс, - продолжил он, оставляя того рассматривать сидящих. Ближайшие к нему люди были почему-то черно-белыми. – Мистер Холмс, я вас ненавижу.
- Вы меня знаете?
Мужчина горько усмехнулся.
- Поверьте, иногда лучше, чем вы сами. Я ненавижу вас за то, что вы стали ценимы, любимы, что превратились в бульварщину, своей популярностью поставив крест на моем писательском мастерстве. Вы мне надоели. Я так хотел бы забыть о вас, но…вот – и он снова кивнул на трибуну, - мне не позволяют.
Сыщик поморщился.
- Позвольте, мне не очень лестно слышать такие вещи от человека, чьего имени я не знаю.
- Сэр Артур, к вашим услугам.
- Мне это ничего не говорит.
- Это неудивительно в вашем случае. Хотя меня легко не помнить. Фактически говоря, я уже мертв.

Холмс не сильно удивился – во сне сложно удивляться. Только продолжил логическую цепочку.
- То есть и я…
- Нет, - с усмешкой ответил сэр Артур. - По сути, вы никогда и не существовали. И в то же время вы счастливее и реальнее многих живущих. Ну, как сказать – реальнее? В чем-то, возможно, особенно в некоторые самые яркие моменты вашей биографии, хотя, если говорить по сути, вот сейчас именно тот самый момент, когда вы ближе всего к реальности. В этом сне. Постарайтесь не забыть этого – ценные мгновения. Никому из тех, кого вы знали, знаете, или будете знать, этого не удастся.
Пока задумавшийся сыщик обрабатывал поступившие данные, на колени седовласого мужчины залезла рыжая кошка. Она посмотрела на сэра Артура, потом перевела взгляд на Холмса, внимательно прищурившись. Сыщику даже показалось на мгновение, что его изучают не менее пристально, чем он сам осматривает окружающих, но кошка, будто споймав эту его мысль, отвернулась и вспрыгнула на ограждение трибуны. Она шла медленно, и казалось, что тянется за ней тяжелый шлейф тишины, заставляющий умолкать даже самых шумных «служителей церкви». Все, находящиеся в зале, усаживались на свои места, неотрывно следя за животным. Стало слышно чье-то прерывистое астматическое дыхание, даже лампы будто освещали одну только кошку. Наконец, она остановилась, дойдя до дальнего края трибуны, все замедляясь, и наконец тихо замурчала, жмурясь и морща усы перед Шерлоком.

Когда тот, удивленный, наклонился чтобы рассмотреть животное чуть ближе, кошка распахнула изумрудные глаза и пронзительно мяукнула.
И мир тут же закружился, смешиваясь небогатыми красками в суматошную кляксу, которая стремительно превратилась в черноту спальни. Сыщик вскочил с постели, тяжело дыша, чувствуя, как по позвоночнику сбегает одинокая капля пота.
Это просто сон.

Сон.

Снов он не видел с одиннадцати лет.

***

Сэр Артур с еле уловимой улыбкой оглядел разом опустевший зал, мягко почесал за ухом снова разлегшуюся у него на коленях кошку.
- Передашь потом привет мисс Аделаиде, - наклонившись к ней, попросил он. И добавил тише, будто случайно озвучивая мысли, - Не понимаю, конечно, зачем ей это все нужно было, но карточный долг есть карточный долг.

***

Полночи я ворочался на постели, не в силах заснуть, лишь погружаясь время от времени в липкую, вязкую полудрему, сумрачную и неприятную. Перед моим внутренним взором мелькали странные, отрывочные картины того, чего я никогда не видел, и только зеленые кошачьи глаза, казалось, были единственной странно знакомой вещью. Наконец я устал настолько, что мозг мой благосклонно отключился, даря глубокий сон без сновидений, больше похожий на потерю сознания.
Проснулся я, когда за окном уже было светло безрадостным серым осенним светом, и даже светлые шторы и занавески не могли скрыть уныния тяжелого лондонского неба. Наоборот, они делали его еще более отталкивающе потусторонним, заставляя окружающий мир казаться холодным и недружелюбным.

Спустившись вниз, в гостиную, я увидел Холмса уже сидящим в кресле у камина. Вид его, как и едва тронутый завтрак, говорил о том, что он тоже спал не очень хорошо, что, в принципе, можно было объяснить завершенным делом и начинающейся тоской по новым загадкам.

Я присел за стол, позвонил, оповещая миссис Хадсон о своем пробуждении и желании получить чудесный горячий завтрак; развернул утреннюю «Таймс». На одной из первых страниц я нашел немаленькую фотографию инспектора Лестрейда, сопровождала которую краткая заметка о раскрытом Скорланд-Ярдом, а по сути, Холмсом, деле. Не в силах вынести бесконечный поток несправедливых похвал, я свернул газету и повернулся к соседу, дабы узнать, что он об этом думает, но внезапно окружающая действительность поплыла и размазалась, став на секунду невероятно яркой и глубокой, и я увидел посреди нашей комнаты полупрозрачного высокого мужчину, который говорил что-то быстро, торопливо расхаживая по прозрачному же ковру. До меня донесся только обрывок фразы «…я подумал, что это они, вероятно, о короле Артуре, ведь сидел этот старик на месте короля...» и все снова дернулось, возвращая реальность в привычный мне вид.
Я протер глаза и несильно ущипнул себя за руку. Холмс, заметив мой жест, обреченно вздохнул.

- Нет, Уотсон. Вы не спите и вам это не чудится.
- Откуда вы…
- Я проснулся раньше вас. Да, я тоже плохо спал – сегодня мне снились сны, чего со мной не происходило с самого детства. Не могу сказать, что очень сильно переживал по этому поводу, кстати. Спустившись вниз, чтобы обдумать это, я имел возможность уже несколько раз наблюдать прозрачных людей в нашем доме. Вы знаете, - с хорошо сдерживаемой дрожью в голосе заявил Холмс, выбивая трубку, судя по табакерке, уже которую за это утро, - я человек не слабонервный и уже долгое время не употребляющий никаких наркотиков, и я не привык галлюцинациям, мало того, к галлюцинациям, чьи причины я не могу объяснить.

Я прекрасно понимал состояние моего друга, потому что сам был взволнован не меньше. В голову лезли воспоминания о прочитанной когда-то книге о спиритизме, магии и вуду, над которой я тогда здорово посмеялся. И вот теперь ее образы замелькали у меня перед глазами, будто говоря, что это единственное объяснение и другого быть не может. Я вспоминал о рассказах причинения вреда человеку с помощью его восковой или соломенной фигурки, о поисках философского камня амбициозными средневековыми учеными, о жестоких ритуалах, о ведьмах, их коварности и разнузданных шабашах, загадочные истории о привидениях и духах, чью жажду мести не могла остановить даже смерть. На секунду какой-то холодок пробежал по моему позвоночнику, но я попытался взять себя в руки. Холмсу я пока не стал ничего говорить, ведь даже удивленный странными происходящими вещами, такой материалист, как он, отбросит любые нерациональные попытки объяснения. Вместо этого я задал весьма интересующий меня вопрос:

– Холмс, скажите… А что вам снилось?
Сыщик обернулся ко мне, торопливо и неаккуратно (чего я за ним никогда не замечал) раскуривая снова набитую трубку.
– О, я это помню совершенно четко. Помещение, похожее на палату лордов. По правой стороне сидело множество разных мужчин, черноволосых, высоких в большинстве своем, и все они показались мне чем-то похожими на меня. Не смейтесь, Уотсон, я понимаю, как глупо это звучит.
– Нет-нет, что вы, – замахал руками я, не желая прерывать рассказ, который уже казался мне загадочным и интересным, – прошу вас, продолжайте.
– Хорошо. Так вот…

***

– …не смог хорошо разглядеть, я сидел практически у входа, – торопливо излагал Шерлок, наматывая круги по ковру. – Этого старика, я бы даже назвал его пожилым мужчиной, только очень уставшим, что-то горячо обсуждающие люди в одежде епископов – хотя они, очевидно, не были даже верующими – называли сэром Артуром, при этом относясь к нему несколько пренебрежительно, собственнически. Я подумал, что это они, вероятно, о короле Артуре, ведь сидел этот старик на месте короля, но даже во сне я не перепутаю средневековье с викторианской эпохой, черт возьми!

Джон, сочувственно качая головой, слушал странный рассказ соседа, пытаясь проанализировать сон с помощью тех жалких воспоминаний о психоанализе, которые еще сохранились со времен его учебы, но кроме того, что Фрейд – извращенец, на ум больше ничего не приходило.

Но когда Шерлок сказал о кошке, в голове сразу возник образ той самой киски, что тщательно умывалась, сидя у железной ограды рядом с кондитерским магазином и убежала вслед за странной старухой с леденцами. Джон слегка покраснел. Он так и не съел ту конфету, что лежала у него в куртке – необходимости в ней не оказалось.

Шерлок заметил смущенное выражение лица доктора, но никак не прореагировал – мир вокруг снова дернулся, смазался, выцвел, пересеченный парой тонких черных полос, и перед ними предстало кресло с высокой спинкой и круглый стол, накрытый белой кружевной скатертью. За столом сидел усатый джентльмен, который преспокойно ел яичницу. Через секунду он поднял глаза и уронил нож и вилку обратно на тарелку, обернувшись к несколько более спокойному мужчине в кресле.
Джон судорожно сглотнул, поворачиваясь, в свою очередь, к Шерлоку. Тот выглядел… испуганным, настолько, насколько эта эмоция вообще могла проявиться на его лице. Да, таким же испуганным, как и полупрозрачный мужчина в кресле возле такого же, как у них, камина.

Еще через мгновение видение исчезло, оставив после себя сгусток холодного страха где-то под сердцем.
Джон с сожалением подумал, что теперь они точно не смогут оправдаться тем, что им это все только почудилось.

***

- На сегодня все, дети, теперь спать!
- Но мисс Блэк!
- Никаких «мисс Блэк»! Я и так рассказывала больше, чем положено.
Спать, иначе завтра вовремя не проснетесь.
- Но мисс Грин и миссис Вайолет
тоже хотят послушать!
- Они, и вы все тоже, Тони, послушаете
продолжение завтра. Давай, беги в постель. Мистер Блау
споет вам колыбельную.


***

Глава 3
- Вы верите в привидения? – спросил Атос Портоса.
- Я верю только тому, что видел, и так как я никогда не
видел привидений, то не верю в них, - ответил Портос.
А. Дюма, «Три Мушкетера»


Мне казалось, что я медленно сходил с ума. Точнее, что это уже произошло, и я просто все сильнее начинал это осознавать с каждой минутой. То и дело привычный мне мир уплывал, по квартире среди прозрачных предметов ходили прозрачные люди, иногда замечая нас, иногда нет. Холмс продолжал сидеть в своем кресле, поджав ноги, и курил крепчайший табак, из тех, что любят моряки. Делал он это в периоды сильной задумчивости, или, как выяснилось сейчас, еще и сильного волнения. Я же сходил в ванную, тщательно умылся, побрился, непонятно зачем сменил домашний халат на прогулочный костюм. Мне отчаянно хотелось доказать самому себе реальность самого себя. Напомнить, что есть вокруг неизменные, монументальные события и вещи, которые могли бы послужить мне якорем моего душевного равновесия.

Когда я начал приводить в порядок свои туфли, что стояли внизу в прихожей, я заметил снова те же особенности искажения действительности, но никаких людей вокруг я не увидел. То же самое произошло, когда я начал чистить зубы – кажется, уже раз в третий.

Бросив, не споласкивая, зубную щетку в раковину, я спустился к Холмсу. В комнате повис тяжелый туман дыма из его трубки, делая призрачными все те вещи, в реальности которых мы еще сколько-нибудь могли бы быть уверенными.

- Вы их видели? – спросил я быстро, прокашлявшись от кислого дыма.
- Дважды, - качнув трубкой, ответил Холмс. Он теперь стоял возле окна, бегая глазами по толпе внизу без какой-либо цели. – Уотсон, где вы были?
- Я чистил свою обувь и приводил себя в порядок.
- И вы их тоже видели?
- Нет! В том-то и дело, что нет! Может быть, нам просто не стоит оставаться в этой комнате?
- Дорогой мой друг, первый раз это произошло в ванной комнате. Когда я специально ради эксперимента пошел в подсобку, что совершенно случайно пришло мне в голову, то есть предприняв попытку исключить фактор внешнего влияния, я увидел там снова одного из этих мужчин – высокого и кудрявого. Я вышел на крыльцо – там произошло то же самое. Не думаю, что галлюцинации вызывает дым из камина или что угодно в конкретно этом помещении, - кажется, Холмс все еще склонен был приписывать увиденное галлюцинациям, вызванным чем-то, нежели сумасшествию, к версии которого склонялся я. Проблема была в том, что ни в одном из этих двух случаев мы не могли видеть одно и то же, а в том, что это были абсолютно одинаковые картины, сомневаться не приходилось.
- Возможно, дело в доме! – в отчаянии воскликнул я. – Давайте прогуляемся, Холмс, может, стоит заглянуть к моему знакомому психиатру…
- В целом доме? Как такое может быть, Уотсон, вы можете себе представить? Но, впрочем, идея не лишена здравого смысла. Сейчас я переоденусь, и мы, наконец, сходим в Национальную галерею, а то по вашему собственному убеждению, я очень плохо разбираюсь в искусстве.
- Я говорил про врача…
- А я говорю про музей, потому что концерты только вечером. Уотсон, в силу профессии и склада ума я не настолько легко готов поверить в проблемы своего психического здоровья, оставим психиатра на крайний случай.

Вздохнув, я подхватил свое пальто и вышел на улицу.

***

Шерлок смотрел, как Джон чистит пистолет. Смотрел на белоснежную накрахмаленную тряпочку на расчищенном для этих целей куске стола, на пук ваты и бутыль с ружейной смазкой. Весь мир доктора сконцентрировался только на этом действии. За последний час Шерлок успел построить сорок две гипотезы и все их опровергнуть, вспомнить все вещества, которые он употреблял, обойти весь дом по порядку, зайти случайным образом в подсобку, выйти на крыльцо, повинуясь какому-то странному импульсу, и вернуться в зал.

Джон чистил пистолет.
Он собирал и разбирал его три раза, с каждым разом обретая все большую уверенность в том, что тот сработает когда надо и как надо. Остальное он решил оставить Шерлоку – раз уж тот, очевидно, пытается найти причины происходящего. Пару раз Джон замечал черные полосы перед глазами, зная, что, подняв голову, он увидит призрачную старинную мебель и, может быть, странных джентльменов, но упорно смотрел только перед собой, сконцентрировавшись на своем занятии.

Наконец, когда Шерлок обессилено повалился на диван, схватившись за голову, Джон решил, что пора брать все в свои руки.
- Нам надо сменить обстановку, - безапелляционным тоном заявил он. - Если ты говоришь, что, куда бы ты не решил пойти, пусть случайно, везде видишь этого человека, значит надо пойти туда, куда решу я. Куда-нибудь, куда мы никогда не заглядываем. И поэтому пойдем мы…
- К психиатру? – с ироничной кривой усмешкой поинтересовался сыщик. Джон мрачно взглянул на него.
- Ненавижу психиатров. В музей.


В такси Шерлок слегка притих, перестав наконец потерянно бегать глазами по окружающей обстановке. Минут через пять разглядывания урбанистического пейзажа он повернулся к Джону, снова чем-то обеспокоенный.

- Я чувствую себя очень странно. Мне кажется, что я знаю, хорошо знаю причину происходящего, но никак не могу ее вспомнить. Со мной такого никогда не было. Напомни мне, Джон, что происходило с нами вчера?
- Эм-м-м, - доктор потер рукой подбородок и прикрыл глаза, вспоминая подробности, - Ну, мы пили кофе в «Старбакс» с утра, потому что дома не ночевали, и ты запретил мне есть, потому что на пустой желудок легче бежать, как ты выразился. Через пять минут, вылив остаток кофе на официанта, ты выскочил за двери и побежал по набережной. Полчаса мы мчались по крышам и пожарным лестницам за белым фургоном без номеров, вызванивая Лестрейда. В какой-то момент ты понял, что мы упустили мистера Уитона и за рулем уже другой шофер, в чем ты и убедился. Так что мы поймали кэб и поехали в китайский квартал. Ты сказал мне достать пистолет и зашел в какой-то дом, на второй этаж. Там мы и обнаружили Эндрю, который уже выходил из дверей с чемоданом. Через десять минут приехал Лестрейд, и ты сдал мистера Уитона ему. Еще полчаса ты рассказывал, как и что на тебя нашло, откуда взялась веревка в пятнах формалина и белый фургон без номеров, а когда Лестрейд на тебя ругнулся, начал оправдываться, почему ты позвонил только в самый последний момент. Жаль, ты не дождался его похвал – они были великолепны и оригинальны.
Мы зашли во французский ресторан, поели, пошли к дому, по пути я заглянул в кондитерский; а потом мы встретили старуху, торговавшую мятными конфетами. И я…

Шерлок, внимательно слушавший и кивавший в такт рассказу, на этом месте встрепенулся.
- Какую старуху? – подозрительно спросил он.
- Ну, пожилую женщину… Она продавала леденцы. Ты дал ей целых десять фунтов.
- Десять фунтов?
- За две конфеты, именно так.
- Я не помню… - хрипло прошептал Шерлок, отводя взгляд. - Ничего из этого не помню. Как она выглядела?
- Ну, длинное пальто, юбка… Разноцветные нитки в волосах…
- Не помню, – на лице сыщика отразилось какое-то отчаяние.
- А потом ты… - Джон понизил голос и максимально отвернулся от таксиста, наклонившись к соседу. – Ты поцеловал меня и засунул мне в рот свою конфету, потому что мою я спрятал в карман и не захотел есть. Тоже не помнишь?
- Нет, как раз это я помню, - усмехнулся Шерлок. - Только вот старуху не помню совсем. Так вот в чем дело! Хотя я могу быть и неправ, но из всех продуманных мной причин эта кажется мне самой вероятной. Сейчас. А я все никак не мог понять, ведь не сходится же! Но почему я забыл это? Как будто кто-то специально вырезал у меня это воспоминание… - с каждой фразой голос Шерлока становился все тише, и он отвернулся к окну, бормоча что-то себе под нос.
Так они и доехали до Национальной галереи.

Когда они только поднимались по ступеням к колоннам, мир вокруг снова задергался, растерял цвета, изорванный черными полосами, и они оказались в теперь уже толпе призрачных, странно одетых людей. Совсем рядом с ними обнаружились те самые два джентльмена. Они застыли, так же, как застыли Джон и Шерлок, внимательно разглядывая своих полупрозрачных спутников.

Шерлок и высокий худой джентльмен закатили глаза.
- Ну вот опять, - произнесли оба и тут же снова уставились друг на друга.

Джон обернулся, так же, как и усатый плотный мужчина в коричневом костюме – не сильно ли подозрительно выглядят два человека, разговаривающие с пустотой? Но к счастью никто на них внимания не обращал – ни реальные люди, ни прозрачные.

Шерлок тем временем рассматривал джентльмена. Попытался дотронуться до него, но рука прошла насквозь. Одновременно с ним это действие совершил и призрак, с таким же успехом. Шерлок сделал шаг вперед, пройдя сквозь него, поменявшись таким образом местами. Обернулся к усатому мужчине.

Черноволосый джентльмен же начал рассматривать Джона, что было взаимно. Джон удивился про себя. Обычно видения не длились так долго, что произошло? Он не успел как следует обдумать эту мысль, потому что высокий мужчина обратился к своему призрачному спутнику с легкой усмешкой:
- Ну что вы об этом думаете сейчас, мой дорогой Уотсон?
У Джона пересохло в горле. Он поднял глаза на Шерлока и увидел то же почти испуганное выражение, что и утром.
- Я… - хрипло произнес тем временем усатый джентльмен, - я не знаю, что и думать, Холмс.
Джон переводил взгляд с одного на другого, не в силах вымолвить ни слова. Шерлок сильно втянул воздух через нос.
- Джон, - спросил Шерлок, - твоя фамилия Уотсон же, если я не ошибаюсь?
- Не ошибаешься, Шерлок… Холмс, – с трудом ответил Джон, глядя, как вытягиваются лица призрачных людей.
И наконец мир с такой скоростью, будто кто-то отпустил тугую пружину, завертелся, приобретая привычную красочность.
Джон и Шерлок переглянулись, и ни слова не говоря, развернулись обратно к покинутому такси.

***

Глава 4
- Будем глядеть правде в глаза, - и гость повернул
свое лицо в сторону бегущего сквозь облако ночного
светила. - И вы и я - сумасшедшие, что отпираться!
М. Булгаков «Мастер и Маргарита»


В полнейшем молчании мы с Холмсом вернулись домой, даже не дойдя до высоких колонн входа Национальной Галереи. По правде говоря, минуту я не мог заставить себя сдвинуться с места – мои ноги стали будто ватными, сердце тяжело ухало в груди, пульс стучал в висках. Мы с Холмсом многое пережили, много странных, таинственных дел он распутал, доказав бессмысленность веры в сверхъестественное. Но сейчас, глядя на его застывшее лицо, спрятавшееся в тени кэба, на подрагивающие кончики пальцев, красные пятна на щеках, такие же, наверное, как у меня, я чувствовал как моя уверенность, мое душевное равновесие медленно покидают меня, пронизывая все тело чувством жуткого, необъяснимого страха, какого-то обреченного и похожего на тот, что человек, наверное, должен чувствовать перед лицом ужасной, неотвратимой неизбежности. Я понял, что все, что я чувствовал раньше, было будто ненастоящим, неполноценным, и есть только вот этот страх. Ужас. Помешательство. Нетрудно прийти в такое состояние, когда перестаешь верить абсолютно во все, то раньше не подвергал сомнению. Когда все твое мироздание рушится от движения крыльев бабочки и, подхватив один его кирпич, ты видишь, как падают в пыль одна за другой башни и колоннады.

Холмс никогда не был склонен к разделению суждений о трансцендентном, веря, что всему есть рациональное объяснение. Наверное, именно обреченность, безнадежность в его серых глазах заставила меня совершенно отчаяться.

Дома я, боясь оглядываться на восковую маску, которую являло собой сейчас лицо Холмса, поднялся наверх, в свою комнату. Я заперся на ключ, отгоняя от себя очевидные предположения о том, что сейчас мой друг вполне может зайти в гостиную, достать из нижнего ящика комода маленькую шкатулку, взять оттуда шприц и, набрав кокаина до самого предела, воткнуть его себе в вену. Я стоял, привалившись спиной к двери, не зная, найду ли я Холмса живым, когда смогу наконец спуститься вниз.
Пребывая в каком-то тумане, я взял тетрадь с записями, перо и чернильницу, и так и застыл с пером над бумагой. Жирная чернильная клякса ляпнулась на белый лист, расползаясь по нему некрасивым пятном – мои руки дрожали. Сердце все не желало успокаиваться, дыхание было затруднено. Я откинулся на стуле и прикрыл глаза, пытаясь расслабиться.

Шерлок Холмс и Джон Уотсон. Они называли себя Шерлок Холмс и Джон Уотсон. Эти люди жили в нашей квартире. Они были прозрачными, они носили странную одежду, они появлялись там же, где и мы. Шерлок Холмс и Джон Уотсон.

Это я – Джон Уотсон! Доктор Джон Хэмиш Уотсон, хирург, имею неплохую практику, ближайший друг и биограф мистера Шерлока Холмса, первого и единственного в мире детектива-консультанта.
Я же Джон? Родители называли меня так.
Или моих родителей не существовало?
Кого же я тогда хоронил? Или что?
Был или я ранен? Учился ли я когда-нибудь врачебному делу? Был ли я вообще знаком с Холмсом?
Холмс… Не плод ли он моего больного воображения? Я может болен, болен, давно и безнадежно, и он…

Я сорвался наконец со стула и помчался вниз, громко стуча пятками по лестнице.

Мой друг был в гостиной, у окна. В левой руке он за гриф держал скрипку, смычок валялся у его ног.
Я подошел к нему, оглянувшись на стол – тот был пуст. Никаких следов шкатулки с ампулами не было, и у меня отлегло от сердца.

Необычно.
Нереально?

Часы пробили три раза. Мы вернулись домой два часа назад.
Я подошел к Холмсу. Он устало вздохнул, взглянув на меня.
- Ну что, Уотсон, написали что-нибудь? – знакомым голосом, но с необычной интонацией обратился он ко мне.
- Нет, - попытался непринужденно ответить я. – А вы играли? Я не слышал.
- Не играл. Не могу играть. Не понимаю, зачем, - с этими словами Холмс еще больше ссутулился, ежась и обхватывая себя руками, будто пытаясь согреться.

Я смотрел на его изломанный силуэт в свете окна, отчаяние и уныние, волнами расходящееся от него, плещущееся даже в дальних углах гостиной. И протянул руку, легко сжав его предплечье. Холмс вздрогнул, замер на минуту, а потом ответно накрыл мои пальцы тонкой ладонью. Она была теплой и весьма осязаемой, и мне стало удивительно, как же я мог в этом сомневаться.

- Спасибо, мой дорогой друг, - прошептал он, отворачиваясь от окна, глядя мне в лицо посветлевшими серыми глазами. – А теперь, ради бога, разожгите камин – здесь ужасно холодно.

***

Джон сидел на диване, удобно опершись на подушки, которые подложил под спину. Шерлок развалился на его коленях, безмолвно требуя ласки, и, разумеется, получая ее.
Щеки сыщика горели. Он в нетерпении оглядывался, ворочался, выскальзывая из-под неторопливых пальцев Джона, перебиравших его волосы, но, как назло, мир оставался прежним.

Они с доктором находились в таком положении так уже очень долго. Придя домой, Джон сел за ноутбук; Шерлок же повалился на диван, закрыв лицо руками, и так и лежал, пока доктор не подошел к нему, присев рядом.
- Обними меня, - пошептал Шерлок, наоборот, сам поднимаясь и обхватывая Джона за плечи. Зарылся носом куда-то ему в шею, сжав в кулаке тонкий свитер доктора. Джон прикрыл глаза, пытаясь удержаться в неудобной позе.
Шерлок ничего не говорил, просто дотрагивался до него, водя пальцами по его лицу, шее, рукам, одежде, будто слепой, потом, чуть успокоившись, усадил доктора на диван и уютно устроил голову у него на коленях, благосклонно позволяя себя гладить.

Шерлок серьезно думал о том, чтобы спросить «Холмса» и «Уотсона», кто они такие, у них самих, когда вселенная решит устроить очередной спиритический сеанс. Эта бесшабашная мысль заставляла чувствовать себя легче – собственно, а почему бы и нет? И если от этого эксперимента у него снесет крышу, что ж, это когда-то должно было произойти. Если уже не произошло. Шерлок улыбнулся и снова завертел головой.

***

У дома 221 по Бекер-стрит сидела кошка. Она неторопливо умывалась, жмурилась и терлась мордочкой о перила. Часа два она, тихо мурлыча, проспала на коврике у двери, разбуженная удивленным восклицанием миссис Хадсон. Рыжая киска позволила напоить себя молоком, погладить между ушей и по загривку, но в дом заходить не стала, усевшись у самого порога, застыв, будто солдат на посту. Минут десять она сидела без движения, только стригла иногда ушами, будто прислушиваясь. Наконец, прикрыв глаза и своеобразно, по-кошачьи улыбнувшись на секунду, она громко мяукнула.

И исчезла.

А через минуту уже лежала, свернувшись калачиком на коленях хозяйки.
- Ну что, моя милая, - спросила та, - пора?
- Мяу, - ответила кошка.
- Хорошо, - прошептала женщина, закрывая глаза и перебирая в воздухе длинными узловатыми пальцами. Тихо хмыкнула, взглянув на кошку из-под прикрытых век. – Готова поспорить, тебе тоже хочется на это посмотреть.

***

Мисс Блэк! Мисс Блэк! Уже восемь часов!
- Я знаю, Скотти. Хорошо, зови остальных.
- А Эльза сегодня кидалась мороженым в Майкла!
- Эльза. Подойди сюда. Ты же девочка, знаешь,
что так делать нехорошо.
- Я знаю! Но он меня сегодня лопоухой обозвал!
- Ах, Майки! Как тебе не стыдно!
- Простите, мисс Блэк. Пожалуйста, не выгоняйте меня
за дверь, я тоже хочу послушать!
- Ну ладно. Но это в последний раз, Майкл, Эльза. Уяснили?
- Да, мисс Блэк.


Глава 5
- Пап, - сказала Алиса, - пойдем посмотрим на миражи вблизи.
- И отсюда видно, - возразил я. - Мы же не знаем их
свойств. А вдруг они не такие уж бесплотные, как нам кажутся.
Кир Булычев, «Тайна третьей Планеты»


Долгое время мы с Холмсом сидели у камина, куря и отчаянно пытаясь вести непринужденную беседу. Наконец наши усилия начали приносить плоды, и желание казаться легким и беззаботным переросло в настоящее веселье, и я от души смеялся, слушая рассказ Холмса об одном из его расследований со Скотланд-Ярдом, имевшее место еще задолго до того, как мы встретились первый раз. Но когда тепло и смех, кажется, напрочь прогнали все невеселые мысли, как солнечный свет прогоняет следы ночных кошмаров, мир вокруг нас знакомо задергался. Холмс осекся и подобрался, сильно сжав руками подлокотники кресла. Я увидел, как играют желваки на его скулах, и тут же заметил, как осыпается мне на костюм пепел от случайно переломанной мной сигары. Секунду я малодушно обдумывал возможность просто проигнорировать происходящее, но Холмс был явно не из тех людей, кто бежит от чего-то незнакомого и пугающего, даже если это сводило его с ума. Так что мы оба остались сидеть, где сидели, уверенно глядя на двух мужчин в другой стороне комнаты, занимавшие длинный призрачный диван, как раз в том месте, где у Холмса стоял его стол для экспериментов. Тут же высокий кудрявый мужчина вскочил, пройдя стол насквозь, и направился к нам. Холмс поднялся к нему навстречу.

- Вы… - одновременно начали оба, замолчали, потом мужчина продолжил:
- Вы слышите, видите и понимаете меня, - его произношение было неуловимо странным.
- Да, - спокойно ответил мой друг. Только я, знавший его довольно долго, мог различить легкую дрожь в его голосе. – Мистер Шерлок Холмс, к вашим услугам.
- Мистер Шерлок Холмс, к вашим, - с дикой, ненормальной улыбкой и каким-то вызовом в голосе ответил мужчина. Сквозь его голову можно было увидеть обои.
Я снова почувствовал как земля уходит у меня из-под ног – все же поверить до конца в происходящее было сложно.
- И что же мы с вами будем делать, мистер… Холмс? – с такой же легкой издевкой спросил мой друг. Другой Холмс рассмеялся, громко, заливисто, счастливо.
- Джон! Джон! – закричал он, обернувшись к мужчине на диване. – Ну как тебе мое персональное сумасшествие?
- Оно не только твое, - буркнул в ответ тот, кого называли «Джоном», поднимаясь с дивана и подходя ближе. – Я тоже, знаешь ли, могу видеть достопочтимого мистера Холмса. И, скажу тебе, мне он кажется намного более приятным человеком, чем ты, Шерлок. Не кричи так – видишь, ты их напугал.

Я тоже вскочил со своего кресла, не в силах больше молчать.
- Джон? Джон Уотсон? – встав рядом с Холмсом, спросил я у второго мужчины.
- Именно. И вы, как я понимаю, тоже Джон Уотсон. Как… необычно.
- Да уж, - тихо ответил я, внимательно оглядывая с ног до головы невысокого мужчину – он был очевидно ниже меня и чисто выбрит; но по тому, как он смотрел мне в глаза, становилось ясно, что похожего между нами больше, чем могло показаться.
Холмс тем временем в свою очередь заинтересованно разглядывал своего… тезку? О нет, вряд ли. Таких совпадений не бывает, это что-то много более глубокое.
- Скажите, - поинтересовался мой друг, - а почему он, - кивок головой в сторону другого Уотсона, - называет вас Шерлоком?
- У нас не принято называть людей по фамилиям в неофициальной обстановке, - легко ответил другой Холмс.
- В таком случае, вы не будете против, если я буду обращаться к вам по имени? Я почти отвык от него, необходимость же называть вас мистером Холмсом сводит меня с ума.
Шерлок усмехнулся.
- Хорошо. Тогда и ваш коллега может называть Джона… Джоном, - приобняв своего призрачного соседа за плечи, ответил он.
- Учту, - сухо произнес я.

Все замолчали, не сводя друг с друга глаз. Наконец Холмс, видимо, узнав все, что мог, развернулся к своему месту – наполовину оно пересекалось с призрачным кожаным креслом. Шерлок двинулся за ним, приподняв последнее и переставив его, развернув так, чтобы сидеть к Холмсу боком.

Я обернулся к своему креслу, но оно стояло на месте, одинокое и привычное. Рядом со мной задумчиво остановился Джон. Одновременно мы сели, слившись на мгновение в один общий призрачный силуэт, а потом Джон, вскочив и хлопнув себя по лбу, начал вытаскивать прямо сквозь меня точную копию того, на чем я сидел сейчас.

Шерлок засмеялся.
- Я знал, - сказал он, - что у миссис Хадсон древняя мебель, но чтобы настолько…
Холмс оживился.
- Насколько?
- Двадцать первый век, - незамедлительно последовал ответ.
Мой друг удивленно хмыкнул.
- Знаете, Шерлок, я даже не буду просить вас рассказать. Это будет для меня невыносимо.
- Определенно, я вас понимаю.
- Так это, значит, путешествие во времени? – недоуменно спросил Джон, включаясь в беседу.
- Сомневаюсь, – ответил Шерлок.
- Почему же? – поинтересовался Холмс.
- Потому что я первый и единственный в мире консультирующий детектив.
- Вот тут вы ошибаетесь, - с усмешкой сказал я. – На дворе начало двадцатого века, а Холмс уже изобрел эту профессию.
- Вот поэтому я и говорю, что это не могут быть путешествия во времени. У нас очевидно разные вселенные с одинаковыми переменными на разном временном отрезке. Господи, неужели я это говорю?
- Да, звучит не очень правдоподобно, - согласился мой друг. – Но еще более неправдоподобным мне кажется разговаривать с прозрачными людьми, которые называют себя нашими именами, мало того, судя по всему, имеют такие же профессии, привычки и характеры. Так что, видя вас, джентльмены, как постоянное напоминание о нечем сверхъестественно-нереальном, я начинаю понимать, что готов поверить во много большее, нежели существование параллельных вселенных или бородатого человека на небе, который правит нашими судьбами. Готов поспорить, что он точно не мужчина, по крайней мере.
Джон улыбнулся, я тоже.

Шерлок только открыл рот, чтобы что-то спросить, как в дверь позвонили.

***

Детектив-инспектор Лестрейд иногда заходил к ним, принося свежие новости, делясь какими-то мелкими проблемами, неувязками, которые стопорили его дела. При отсутствии рядом с ним еще каких-нибудь представителей общественного порядка, которые, если удавалось, таскались за обожаемым начальником чуть ли не в туалет, Шерлок был весьма благосклонен. Эти визиты были нечастыми, но даже этого небольшого времени Грегори, не лишенному обаяния, хватило, чтобы стать почти «своим» гостем в совершенно негостеприимном доме на Бейкер-стрит.

И вот сейчас он, ласково поприветствовав миссис Хадсон внизу, зашел в гостиную, не зная, что в этот же момент Джон и Шерлок видели не одну, а две двери в дверном проеме, одна из которых была прозрачной, и двух инспекторов, что вошли в нее.

Взгляд Джона остановился на уровне груди Грегори, где находилась голова прозрачного… ну очевидно тоже инспектора Лестрейда.

Джон хрюкнул. Щуплый, невысокий, похожий на хорька призрачный инспектор был, вероятно, модником, даже щеголем в свое время – клетчатое кепи в тон костюму, светло-серый плащ, едва достававший до колен, и гетры, заправленные в черные туфли. Над его скромной улыбкой красовались залихватски подкрученные усы. Доктор поднял глаза на удивленно-мрачноватого реального инспектора в слегка помятой рубашке и длинном плаще с капельками уличной грязи внизу и захохотал в голос. Видимо раньше полиция была действительно более престижным делом. Шерлок рядом тоже посмеивался тихонько, переглядываясь с Холмсом.

Грегори обернулся, ожидая увидеть причину подобной необычной реакции доктора, но ничего не обнаружил. Джона это почему-то еще больше развеселило, и он почти сполз на пол от смеха, но вовремя взял себя в руки.
И увидел, как мир дергается, наливается яркостью, красками, как тают призрачные Холмс и Уотсон.
Вероятно, сеанс был окончен.

Грегори, не имеющий ни малейшего понятия о своем призрачном двойнике, все еще подозрительно косясь на доктора, прошел в кухню себе за стулом – Шерлок, разумеется, не собирался этого делать. Джон двинулся туда же, немного виновато глядя на Лестрейда, залил воду в электрический чайник, предварительно заглянув внутрь – Шерлок, конечно, не запихивал туда никаких рук или глаз (какой смысл совать их в чайник?) и не заливал замороженную кровь (ее он грел в микроволновке), но вот чистить чайник, пытаясь скрыть от разъяренного доктора следы подогретой там… жидкости, скажем так, не умел совершенно.

Так что один раз, когда насквозь простуженный Джон хлебнул крепко заваренной хлорки, приучил его внимательно осматривать чайник перед тем как греть.
Этим вечером инспектор не делился загадочными моментами в делах. Он говорил только о погоде, газетных новостях и как никогда успешной внутренней политике. Потом он замолчал, неспешно потягивая чай.

Шерлок внимательно посмотрел на него.
- О’кей, выкладывай, что у тебя там, - сказал он наконец.
Лестрейд вздохнул.
- Даже не знаю, Шерлок. Это что-то странное. Даже зная, как ты любишь подобное, не могу предположить, стоящим ли окажется это дело. Оно-то пустяковое, я бы даже внимания не обратил, но никак не могу найти смысл в произошедшем. Наверное, это все же медицинская проблема, нежели наша с тобой.
- Болезнь?
- Да черт его знает. То ли сумасшествие, то ли странная ревность, ненависть чужого семейного счастья. Но чтобы это проявлялось в уничтожении свадебных тортов – согласись, весьма необычно.
- Необычно, но не по моей части, ты прав.
- Если только человек не вламывается ночью в кондитерский магазин, чтобы добраться до них.
- Взламывает кондитерский? – оживился Шерлок, хмыкнув и мельком взглянув на Джона. – С этого места можно поподробнее.
Детектив-инспектор отставил чашку и наклонился, опершись локтями о колени; сцепил руки.
- Да что тут рассказывать. В три ночи на Кроуфорд-стрит сработала сигнализация, приехали местные ребята, но никого уже не было, в магазине пусто, и ветер воет в распахнутой двери. В помещении, где хранятся готовые торты, два растерзаны полностью, весь пол, стены, все заляпано кремом. Остальные в порядке, видимо, до них добраться не успели. Удивительно вообще, что он хоть что-то успел – ребята клянутся, что были уже через пять минут после того, как сработала сигнализация – по ночным улицам ехать быстро, да и пост находился совсем рядом. И красть этот сумасшедший явно ничего не собирался – чтобы попасть в холодильник, нужно пройти мимо кассы, взломать которую – раз плюнуть, особенно, если уже справился с дверью.
- Да, весьма необычно.
- Но это еще не все. До нас это вряд ли бы дошло, если б сегодня в два часа на какой-то свадьбе в Сент-Джонс-Сквер не обнаружили в смежной с пустым банкетным залом комнате искромсанный свадебный торт. Точно так же, кстати, с кремом, размазанным повсюду, и растертыми в мелкую крошку коржами.
- Определенно занимательно, - прошептал сыщик, склоняя голову и соединяя кончики пальцев. Джон, на лице которого тоже отобразилась некоторая степень задумчивости, смотрел в пол.
- Это точно не сумасшествие, - сказал Шерлок после недолгого раздумья. – В Лондоне каждый день справляются сотни свадеб – а зашел он только на одну. Нет, тут дело в самом торте. Он же из той же кондитерской, как я понимаю?
- Да.
- Посмотрите адреса, по которым отправлялись торты. Возможно, блюстители порядка там не помешают.

@темы: авторский фик, Шерлок ВВС, АКД

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Sherlock Holmes Big Party

главная