Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
02:46 

Режим ожидания

YumiKoboyashy
Возьмите ваш убогий реальный мир - у меня есть свой.(с)
Название: Режим ожидания
Автор: YumiKoboyashy
Беты: Leila.Mary, YumiKoboyashy
Категория: слэш
Жанр: драма, романс
Пейринг: Лестрейд/Уотсон
Рейтинг: PG-13
Размер: мини (5150 слов)
Дисклеймер: отказываюсь
Саммари: любовь и ненависть - стороны одной медали, которая поворачивается под разным углом в зависимости от обстоятельств.
Предупреждение: ООС
Примечание: спасибо Benedict in love за подаренную фразу и .peccatrice за консультацию, связанную с медицинской сферой.
Заявка: написано на Sherlock Holmes Big Party 2011-12 для Джиалгри: "Хочу авторский или переводной фик, клип или арт по Шерлоку ВВС с парой Лестрейд/Уотсон"

Джон сразу возненавидел этого человека. Его мышиного цвета волосы с проседью, его вальяжную позу, в которой он развалился в кресле Шерлока, его издевательский тон, с которым он произнёс: «Травку!» - в ответ на вопрос: «Что вы ищете?» Джон помнил, как в груди поднялась волна неприязни, тогда ему даже имя детектива-инспектора показалось мерзким. Как можно не понимать гениальные способности этого человека? Не ценить его помощь? Натравливать на него целую армию «добровольцев», ничтожеств, которые Шерлоку в подмётки не годятся? Ярость была такой сильной, что рука по армейской привычке потянулась к поясу, где обычно была приторочена кобура. Слава Богу, пистолет остался в запертом ящике стола.

***

Ему сразу не понравился этот отставной военный. Его курносый нос, его петушиная задиристость, с которой он бросился на защиту человека, с которым и трёх дней не был знаком, его самоуверенное: «Да вы его знаете?» Хотелось крикнуть ему в лицо: «Да, чёрт возьми! Знаю! Я знаю, каким он бывает настойчивым, когда ему нужно дело! Я знаю, каким он может быть послушным, когда это дело ему пообещаешь! Я знаю, как он может стонать и выгибаться, цепляясь пальцами за простыни, теряя в этот момент все свои дедуктивные способности! И каким он может быть расчётливым, выбирая между чувством и разумом! И жестоким, делая удивлённые глаза и говоря, что ничего особенного не произошло!» Но он лишь сказал, покидая Бейкер-стрит: «Я знаком с Шерлоком Холмсом пять лет. Но до сих пор не знаю его!» Как ещё он мог предостеречь этого несчастного, стремящегося впустить в свою жизнь детектива с упорством самоубийцы?

***

Джон жил на Бейкер-стрит уже полгода. Он привык к странностям Шерлока и научился их принимать. Он терпеливо переносил соседство частей тела с продуктами в холодильнике и всегда заставлял себя, взяв с полки солонку, прежде всего убедиться, действительно ли в ней пищевая соль, а не бертолетова. Джон вообще благодаря роду своих занятий отличался завидным терпением: профессия врача научила его подавлять раздражение сразу же, в первые мгновения зарождения - не сдержав его, можно было навредить пациенту, а человеческая жизнь, и в мирное время ставившаяся медиками превыше всего, на войне приобретала особую ценность. Военная служба, как привитое дерево, срослась с его натурой, сделав дисциплинированность, наряду с военной выправкой, походкой с чётким шагом и чуть заметной отмашкой рук, теми чертами, которые и после того, как он оставил службу, уже невозможно было просто отделить от его гражданских привычек и повесить в шкаф, как униформу цвета хаки. Единственный в мире консультирующий детектив ворвался в его жизнь, подобно разрушительному смерчу. Джону он напоминал отблески зарниц у горизонта, предвещавшие разгул стихии: издалека представляет завораживающе красивое действо, но нахождение в эпицентре может грозить тяжелейшими последствиями, опасными для жизни и рассудка. Конечно, Холмс был самым необычным человеком, какого доводилось видеть Джону в своей жизни – а людей он повидал разных, и немало. Суперинтеллект его соседа, его уникальность притягивали Джона, как будто Шерлок был для него намагничен. Но он заставил себя восхищаться гениальностью детектива как бы со стороны, не посягая на его личное пространство – Джон помнил, что тот женат на работе, и уважал его выбор. При этом Холмс о соблюдении личного пространства Джона вовсе не заботился. Поначалу это несколько обескураживало, но Уотсон привык и к этому. Он легко научился находить оправдание любому поступку Шерлока. Такое поведение, например, Джон объяснял тем, что соседу просто не приходит в его гениальную голову, что он кому-то может доставить беспокойство. Это были ненужные эмоции, которые сразу отправлялись в корзину на его жёстком диске. Поэтому его очень скоро перестало удивлять, что Шерлок, подойдя сзади, наклонялся над ним в то время, пока Джон двумя пальцами набирал очередную запись в блоге, и почти касался подбородком русой макушки так, что ощущалось его дыхание. Его даже не удивляло, что детектив порой притрагивался к его запястью, когда Джон в очередной раз подавал ему телефон, ручку, чашку чая. Эти прикосновения стали настолько привычны, что Джон стал ловить себя на мысли, что чувствует себя неуютно, если не почувствует прохладу пальцев на своей коже: они будто наэлектризовывали его, заряжали, как аккумуляторную батарейку. Пожалуй, он лишь слегка удивился, когда Шерлок сам предложил сделать ему массаж, заметив, что Джон потирает плечо – менялась погода, и рана в такое время его особенно беспокоила. Впрочем, он тактично отказался, опасаясь в глубине души, что такое количество прикосновений вполне способно уже не просто подзарядить, а привести к короткому замыканию. Вот когда он на самом деле удивился и заподозрил неладное, так это тогда, когда почувствовал ночью сквозь сон, как рядом с ним прогибается матрас и, открыв глаза, увидел в полумраке прямо напротив лицо детектива.
Джон приподнялся на локте:
- Шерлок! Какого чёрта?..
Холмс лишь улёгся поудобнее, потеснив Джона и не произнеся ни слова. Тот, моргая спросонья, уселся на постели, прислонившись спиной к стене, обхватив колени и сцепив на них руки в замок:
- Послушай! Тебе не кажется, что это уже слишком? Объясни, что ты тут делаешь?
- Джон… - Шерлок завёл одну руку за голову, другой начал жестикулировать, словно читая лекцию, - у тебя не ладилось с Маргарет. К ней ты испытывал влечение без восхищения. Она действительно была идиоткой. Правда с хорошей фигурой. У тебя не ладилось с Джейн. Ею ты восхищался, но без особого влечения. Признаюсь, она была умна, раз смогла удерживать тебя почти два месяца, зная, что ты к ней равнодушен. Правда, фигура у неё была безобразная. Я уже говорил тебе, что женат на работе. Но, должен признать, ты действительно стал очень важной частью моей жизни. Я понял, что мне трудно отказаться от твоей помощи. Ко мне ты испытываешь и чувство восхищения, и влечение. А я нуждаюсь в тебе. Вот я и подумал…
- Шерлок! – Джон отказывался верить в происходящее, ему даже захотелось ущипнуть себя: он с надеждой думал, что, может быть, ещё спит и видит дурной сон. - Ты в своём уме?
- Джон, отношения, построенные на взаимной необходимости друг друга, могут быть крепкими…
- Построенные на расчёте, ты хочешь сказать?
Шерлок поморщился:
- Страсть описывать в блоге всё происходящее подводит тебя, Джон! Ты начинаешь играть в слова! Называй как угодно, важен смысл!
- Ты… - Джон закрыл глаза и глубоко вздохнул, ему надо было собраться с мыслями. – Ты был откровенным только что. Я тоже хочу быть искренним. Я… действительно восхищаюсь тобою… Хорошо, признаюсь, поначалу я думал, что, может быть, у нас… что-то будет возможно. Но я уже давно решил, что в отношениях между тобой, мной и работой я всегда буду третьим лишним. И потом, я не могу принять такое… эм… странное партнёрство.
- Я понял, - Шерлок порывисто поднялся с постели.
- Нет, ты не понял! – Джону не хотелось прерывать диалог на такой ноте, это был первый откровенный разговор, касающийся их личных отношений, и он хотел добиться взаимопонимания. – Ты сам принял решение и ставишь меня перед фактом. Тебе не кажется, что моё мнение тоже здесь немаловажно? Я назвал такое партнёрство странным, но по сути оно для меня неприемлемо. Ты опять скажешь, что это игра в слова, но здесь ты прав – суть остаётся прежней: я не привык ощущать себя предметом для обмена.
Шерлок брезгливо поморщился:
- Чувства?
- Да, чувства! – Джону было понятно, что он сможет добиться большего понимания, если обратится к разуму детектива. – Кроме того, я думаю, что это нерационально: моя эмоциональная сфера может повлиять на наши деловые отношения, я не смогу помогать тебе в работе как прежде. И потом, не понимаю, зачем это тебе нужно – ты будешь вспоминать о моём существовании только когда тебе скучно - в перерывах между расследованиями, - а они не так часто случаются.
Шерлок не выглядел убеждённым. Джон понял, что проиграл.
- Ошибаешься, это самое рациональное. Тебя не будут отвлекать мысли, как бы найти девочку для секса, а меня простые потребности тела. Со временем, я смогу убедить тебя в этом. Ложись спать, Джон! Завтра тебе надо будет съездить в Кью-гарденс, собрать материал для расследования по делу об убийстве туриста. Нужно определиться, стоит ли оно того, чтобы за него браться. Мне в это время нужно завершить другое важное дело. Я договорился с Лестрейдом – он будет во всём содействовать тебе, его знают в полицейском участке этого пригорода. Вы поедете вместе.
Он резко развернулся и вышел из комнаты. Уотсон улёгся. Постель ещё хранила тепло Шерлока, Джон чувствовал его запах. Он вытянулся под одеялом. Мысли спотыкались, обгоняя друг друга. Сейчас он был готов признать, что питал какие-то чувства к своему соседу, но после этого неожиданного визита ему казалось, что его только что облили грязью. Прямолинейность Шерлока граничила с цинизмом, и этому противилось всё его существо. После недавней выходки он просто уже не мог согласиться на такие отношения, не лишившись уважения к себе. По сути, Холмс своим предложением сделал все попытки их сближения невозможными. И Джон не знал, в каком направлении ему теперь двигаться. Он так и не уснул, пролежав, таращась в темноту, пока за окном не начало светлеть.

***

Они выехали рано утром. Машину вёл Лестрейд, чему Джон был очень рад: после бессонной ночи и с головой, полной мыслей, как жужжащий улей, он не смог бы следить за дорогой. Однако он помнил о цели своей поездки, считая её своего рода боевым заданием, поэтому ответственность и дисциплинированность взяли верх, и он вытащил блокнот и ручку.
- Так что там произошло? Тебе известны подробности? – обратился он к Лестрейду.
- Да, я связался со знакомыми в Кью-Гарденс, и они ввели меня в курс дела. Вчера днём был обнаружен труп мужчины, без документов, предположительно 25-ти – 30-ти лет. Его видели часа за три до смерти в пабе, бармен беседовал с ним, говорит, что тот был туристом. Тело лежало в канаве. Как мне сообщили, его застрелили из пистолета Spitfire Mk II.
- Хорошее оружие! – произнёс Джон, старательно записывая услышанное – в движущемся автомобиле это было не так легко сделать. – Создано специально для британских вооружённых сил. Прочное, служит долго, форма рукоятки удобная, отличная точность стрельбы и быстрое возвращение на прицельную линию после выстрела. Даже в Соединённые Штаты одно время импортировалось.
Грегори усмехнулся:
- Я давно подозревал в тебе прекрасного знатока оружия. Ещё со времён дела о таксисте.
Джон едва заметно смутился:
- С чего бы это? Я там себя почти никак не проявил…
- Почти! – хмыкнул Лестрейд.
- Я вот о чём думаю, - поспешил перевести разговор Уотсон, - В конце 90-х его производство было полностью прекращено. Может ли это говорить нам о том, что убийца – военный, заставший время, когда этот пистолет активно использовался британскими войсками?
- Совсем не обязательно, но и не исключено. Трудно сказать, как к нему попало оружие.
Джон в задумчивости потёр переносицу. Лестред искоса взглянул на него. Вид доктора, честно пытающегося применить дедуктивный метод в расследовании, вызывал улыбку.
- Следы борьбы не выявлены, - продолжил инспектор. - Отсутствие следов крови около трупа может свидетельствовать о том, что место его обнаружения не является местом насильственной смерти. Хотя это тоже спорный вопрос…
- Да, - кивнул Джон, - из ран при ранении малокалиберным оружием, если не повреждены крупные кровеносные сосуды, выделяется незначительное количество крови. А куда было нанесено смертельное ранение?
- В затылок. Волосы вокруг входного отверстия опалены, есть ожог кожи, копоть, несгоревший порох.
- Значит выстрел был нанесён с близкого расстояния… - пробормотал Джон, криво строча в записной книжке. – Выстрел в затылок – это чтобы наверняка… Убийца-то знаток…
- Приятно поговорить с профессионалом! – в шутливой интонации Грегори звучали нотки искреннего уважения.
Джон то ли на самом деле не заметил этого, то ли сделал вид – он молча закрыл записную книжку и, спрятав её в карман, уставился в окно, всем своим видом показывая, что разговор окончен, да и то он был исключительно деловым и при этом вынужденным. Он выполнил первую часть задания, и его мысли сейчас были заняты явно чем-то другим. Грегори даже был почти уверен, чем. А точнее, кем.
Лестрейд видел, что происходит между этими двумя. Он обладал многолетним опытом полицейского, а за такое время невольно осваиваешь основы психологии - и не в теории, а на практике, наблюдая за жизнью реальных людей и их поведением. Он не раз замечал восхищённый взгляд, которым Джон смотрел на своего соседа, когда тот выстраивал логические умозаключения, словно павлин, распуская хвост с ярким привлекающим узором. Он не мог не заметить, что и Шерлоку Джон явно был небезразличен, но очень сомневался, что интерес этот был вызван глубокими чувствами. Хотя нет, в случае с Холмсом это, наверное, можно было назвать чувствами, учитывая вообще его специфику взаимоотношений с окружающими. Но сегодня, находясь рядом с Джоном и чувствуя его настроение, Лестрейд видел, что что-то произошло: Джон выглядел совершенно разбитым, покрасневшие глаза говорили о бессонной ночи, он сидел, покусывая губы, и глядел на мелькавший за окном пейзаж, не замечая его. И вообще был чем-то явно удручён. Поглядывая на курносый профиль, Грегори усмехался – Уотсон выглядел таким несчастным, что не сочувствовать ему было невозможно.
- Что там случилось с твоим гением? – спросил Лестрейд, сжимая руль и следя за дорогой. – Потерял звено в логической цепи и не может найти?
- Что? – Джон оторвал взгляд от окна.
- Это до чего же нужно довести человека, чтобы он перестал реагировать на внешний мир! Не боишься, что в один прекрасный день ты окажешься из-за него за решёткой? И это будет решётка на окне или тюрьмы, или психиатрической лечебницы.
Краем глаза он увидел, что Джон передёрнул плечами: эти слова задели его.
- Не могу понять твою неприязнь к Шерлоку, - произнёс Джон. – Он в разы повышает раскрываемость твоих дел, за это можно было хоть иногда услышать слова благодарности.
- Думаешь, он в них нуждается? Ему же плевать на все приличия, обойдётся без условностей.
Джон посмотрел долгим взглядом на Лестрейда.
- Грегори, я тебя ненавижу. Ты догадываешься об этом? Очень сильно. Мне кажется, с первой минуты, как я тебя увидел. Не знаешь, почему?
Лестрейд почти не удивился.
- Людям свойственно не любить тех, кто говорит правду открыто. А я как раз против всяких недомолвок. Я тоже не воспылал к тебе любовью, когда увидел первый раз. Можешь, кстати, продолжать меня ненавидеть. Это твоё право. Мне, собственно, это безразлично. Хотя нет… всё-таки неприятно. Приехали – вон полицейский участок.
Он остановил машину у двухэтажного здания с вывешенным у парадного входа британским флагом. Их уже ждали. Детектив Берч пожал им руки:
- Предлагаю вначале пообедать, а затем заняться осмотром места происшествия – там сейчас телевидение.
- Да, не хотелось бы, чтобы наши лица мелькали на экране, - произнёс Лестрейд. – Мы здесь неофициально.
Берч кивнул:
- Понимаю. Полагаю, это ненадолго. В кафе за углом уже заказан столик. Я зайду за вами через час.
Погода была хорошая, и они расположились на улице под навесом. Обед прошёл в молчании: обоим казалось, что в машине и так было много сказано. Первым не выдержал Грегори – он был человеком общительным и неконфликтным, эта натянутость в отношениях его тяготила.
- Так что всё-таки произошло? – Лестрейд отпил пиво из высокого стакана и поморщился – на работе и за рулём он мог позволить себе только безалкогольное, вкус которого недолюбливал. – Суровая мужская дружба дала трещину?
- Вовсе нет. Я надеюсь… - последние слова Джон произнёс совсем тихо.
Джон устал от размышлений, которые ни к чему не привели, и окончательно запутался в своих чувствах. Внезапно ему захотелось выговориться, и он подумал, что Грегори, пожалуй, поймёт его лучше всех остальных, ведь он на собственной шкуре испытал, что значит общение с Холмсом. Единственное, что его останавливало, это ирония, с которой было произнесено слово «дружба».
- Ну что ж, я рад за вас. Значит нет причин для беспокойства. Пока нет. Можно наслаждаться жизнью, - Лестрейд закрыл глаза и откинулся на стуле, сцепив руки за затылком и подставляя лицо лучам солнца, пробиравшимся под навес.
- Почему ты уверен, что они появятся? – Уотсона начал раздражать тон собеседника.
- Всегда появлялись. Мне хотелось бы думать, что ты будешь приятным исключением, но, прости, я достаточно долгое время знаком с Шерлоком Холмсом, - произнёс Лестрейд, не меняя позу.
- Ты сам сказал, что так и не узнал его. И потом, что значит «всегда»? – Джон уже жалел, что позволил втянуть себя в этот разговор.
- Да Боже мой, Джон! – Лестрейд открыл глаза и резко опустил руки на стол, сжав их в кулаки. – Ну не будь таким наивным! Неужели ты думаешь, что ты первый человек в его жизни, с которым его связывают отношения подобного рода?
- Какого рода, позволь уточнить? – раздражение Джона нарастало.
Лестрейд хмыкнул:
- О тебе и Холмсе судачат все практически с первого дня вашего знакомства! И согласись, вы сами даёте богатый для этого материал.
- Не думал, что весь твой отдел теперь занимается не сбором информации по уголовным делам, а сплетнями о нашей частной жизни. Всё не так, - Джон из последних сил пытался быть вежливым. – Я помогаю ему в расследованиях. И мы только друзья. Шерлок, конечно, молодой привлекательный мужчина, он хорошо одевается…
- И очень быстро раздевается, когда ему что-то крайне необходимо, - пробормотал Лестрейд, делая очередной глоток.
- Что? – опешил Джон. – Что ты только что сказал?
- Не делай вид, что не расслышал. Общение с Холмсом не могло для тебя пройти даром – подключи свои дедуктивные способности! Или ты действительно не подозревал, что нас связывают не только служебные отношения? Конечно, он не рассказал тебе, но ты-то, по словам Шерлока, не такой беспросветный идиот, как все остальные…
Он не успел договорить. Джон, закрыв на мгновение глаза, втянул воздух сквозь сжатые зубы и, резко подавшись вперёд, нанёс удар инспектору в нос, задев стоящий перед ним полупустой стакан. Лестрейд от неожиданности охнул, покачнувшись на стуле, и закрыл лицо. Сквозь вспышку боли до него донёсся звон осколков.
- Вот, чёрт… - Джон тряс рукой, пытаясь унять ноющую боль ушибленных костяшек.
Он взглянул на Лестрейда. Тот всё ещё прижимал руки к разбитому лицу. Между пальцами сочились струйки крови.
- Да, за правду иногда приходится и пострадать, - Лестрейд запрокинул голову в надежде унять кровотечение.
При виде крови у Джона всегда срабатывал врачебный инстинкт. Злость угасла, осталось только чувство досады из-за того, что ему изменила выдержка. И ещё вины, потому что, по сути, Грегори действительно оказался прав: он был слепцом и не хотел замечать очевидного.
- Вроде не сломан, - сказал Джон, отнимая руку от лица Грега и осматривая его.
- Да уж и на том спасибо, - прогнусавил Лестрейд.
Джон свернул вчетверо салфетку и приложил её к разбитому носу:
- Сиди здесь, я спрошу, есть ли у них аптечка и лёд.
- Нет, я сорвусь с места и убегу, истекая кровью, пока ты не захотел ещё вмазать мне и в глаз!
- Было такое желание, - пробормотал Джон и направился в кафе.
Он вернулся с перекисью, ватой и ведёрком для шампанского, наполненным льдом.
- Приложи холодное, это поможет. Сейчас я обработаю, всё будет хорошо. К приезду в Лондон будешь как новенький.
- Я ощущаю себя твоим пациентом на поле боя. Или ребёнком в детском саду. Тебе осталось только поцеловать больное место и сказать, что всё пройдёт.
- Ну с этим мы пока подождём….
- Как скажешь, док! Вот хорошо же водить знакомство с врачом: он сам тебя калечит, сам и исцеляет!
Джон фыркнул:
- И опасно из-за этого же, я полагаю!
- Ну да, наверное. Только не думай, что если я тебе не дал сдачи, это значит, что ты меня напугал. Я занимался боксом в юности.
- Охотно верю! Не надо предъявлять доказательства! – Джон закончил обрабатывать нос и вложил в ноздри ватные тампоны.
- Эй! – попытался вытащить их Грегори. – Ты хочешь сказать, что я в таком виде буду допрашивать свидетелей? Какое может быть доверие к представителю власти с торчащими из ноздрей тампонами?
Джон перехватил его руку:
- Я тебя уверяю, ты вполне внушительно выглядишь и с ватой в носу! Потерпи, это ненадолго! Ты такой же капризный пациент, как и Шерлок!
Джон закусил губу. Это имя как будто стало для него табу в разговоре с Лестрейдом.
- Не стоит нас сравнивать, Джон! – освобождая руку от пальцев Джона и став серьёзным, произнёс Грегори. – Мы совершенно разные.
- Да, я вижу это… - тихо произнёс Уотсон.
- Ну, вы готовы?.. – под навес ступил детектив Берч и, увидев окровавленную рубашку и ватные тампоны в носу Лестрейда, осёкся. – Что здесь произошло?
- Я… был неловок, детектив, - прогнусавил Лестрейд, поднимаясь и надевая пиджак, - зацепился за порог и приложился носом…
Он направился к выходу и, проходя мимо Джона, тихо, так, чтобы слышал только он, произнёс:
- …к кулаку доктора Уотсона…
Джон прикрыл ладонью лицо, изо всех сил пытаясь не засмеяться, и последовал за ним.

***

- Ну что, Джон, ты всё записал и сфотографировал для своего гения? Какие у нас ещё планы на сегодня, детектив Берч?
- Мы можем осмотреть заброшенный дом на окраине. Есть предположение, что убийца долгое время скрывался именно там, выслеживая свои жертвы. Мы, правда, в этом не уверены…
- Нет, лучше проверить всё, раз уж мы приехали. Джон, у тебя осталось ещё место для новых кадров? Надо же, какой запасливый! Повезло Шерлоку! Не надо на меня так смотреть, я ранен, у меня ещё нос не зажил! Кстати, можно я уже избавлюсь от этой ваты? Слава Богу! Едем!

***

Дом находился рядом с дорогой и представлял собой одноэтажное полуразрушенное здание, полностью покрытое граффити, с тёмными провалами окон. Они подошли ближе. Кирпичная крошка и осколки стекла неприятно хрустели под ногами. Джон с исправностью военного, выполняющего служебное задание, сфотографировал дом снаружи, обойдя его со всех сторон. Затем направился внутрь. Лестрейд шёл позади него, Берч отставал на несколько шагов. Стены дома изнутри тоже были сплошь изрисованы самыми разнообразными символами и картинками, как тело рок-музыканта татуировками. Под ноги то и дело попадались использованные шприцы и обрывки газет.
- Даже не знаю, что снимать… - в замешательстве произнёс Джон. – Что здесь может показаться ему интересным? Может быть, начать оттуда?..
Он двинулся к дальней двери, и в этот момент из глубины комнаты к окну метнулась фигура мужчины, прогремел выстрел. Джон выронил фотоаппарат, его рука дёрнулась к карману, а в голове за одну долю секунды промчалась мысль, что он оставил оружие дома. Лестрейд толкнул Джона к стене, буквально вжимая в неё и закрывая собою, резко развернулся к стрелявшему, вытаскивая пистолет. Мужчина, сидя на подоконнике, выстрелил ещё раз и, неловко выпрыгнув, скрылся.
- Дьявол! - Берч кинулся к окну, стреляя вслед беглецу. – Он ушёл!
- Грег, со мной всё в порядке, да отпусти же ты! - Джон попытался отодвинуть от себя Лестрейда, но тот, вцепившись в рукава его куртки, со стоном стал медленно оседать на пол. На светлой ткани его пиджака быстро расползалось алое пятно.
- Инспектор Берч, нам понадобится помощь! – крикнул Джон, быстро освобождая Лестрейда от пиджака, рубашки и осматривая рану. – Сквозное… Рана чистая… Лёгкое не задето… это хорошо…
- Бог мой! Какое несчастье! Это, очевидно, наш преступник! Снова подстерегал здесь кого-то! – казалось, Берч совсем растерялся. Он ошалело уставился на истекающего кровью Лестрейда.
- Инспектор! – гаркнул Джон. – Чем быстрее вы вызовете скорую помощь, тем больше у вас будет шансов увидеть коллегу живым и здоровым! В полицейской машине, в которой мы сюда приехали, есть рация! Сообщите, где мы, и встречайте бригаду медиков! Живо!
- Да-да! Конечно! – Берч, суетясь, засунул пистолет в кобуру и выбежал из здания.
- Эй, Грег! – позвал Джон. – Ты ещё со мной?
Он оторвал полоску ткани от рубашки инспектора и туго стянул ею грудь, пытаясь унять кровотечение, используя её как повязку. Грегори был очень бледен, на лбу выступила испарина, веки закрытых глаз чуть подрагивали.
- Да отвечай же, чёрт тебя возьми! – Джон провел рукой по лбу Лестрейда, вытирая пот.
Тот с усилием открыл глаза.
- Зачем так орать?..
- Отлично! – у Джона появилась зыбкая надежда, что они выберутся из этой передряги без потерь. – Говори!
- Что говорить?.. – глаза Грегори закрывались, он тяжело дышал.
- Да что угодно! Только не молчи!
- Там… в машине… и кафе… я только хотел предостеречь…
- Тебе что, говорить больше не о чём?
- На тебя не угодишь… Ну а вдруг… больше не будет времени…
- Да вот ещё! Времени будет предостаточно! Я врач, ты должен мне верить!
- Я… верю… Только ведь здесь… одними ватными тампонами не обойдёшься…
- Вот идиот! Сейчас прибудет помощь!
- Тоже мне доктор… Оскорбляет пациента при смерти… Хотя… я помню, что ты меня ненавидишь… очень сильно…
- Да ладно! Уже не так сильно, как раньше!
- Ну надо же… какой прогресс в отношениях…
- Какой же бред ты несёшь!
- Мне можно… я на смертном одре… - Грегори облизнул пересохшие губы. - Ненависть очень сильное чувство… Чем-то похоже на любовь… Это как противоположные стороны… чего-то одного… Как в детстве: когда вода слишком горячая, по телу пробегает холодок… А от восхищения начинает… болеть живот… Ты меня слушаешь?..
- Конечно, Грег! Слушаю очень внимательно! Ты только не молчи! Не знал, что полицейский может быть прирождённым философом!
- А ты думал… только твой гений может выдавать… умные мысли?..
- Он не мой, Грег! И никогда им не был!
Джон поднял голову и прислушался. Снаружи раздавался неясный звук сирены, и он очень надеялся, что ему не почудилось.
- Ну вот, всё в порядке! Они уже близко! Потерпи немного!
Уотсон стоял на коленях на грязном полу, поддерживая Лестрейда так, чтобы ему было легче дышать. Повязка уже набрякла от крови, ею пропитались и джинсы Джона. Он чувствовал, как его пальцы, ещё туже затягивающие полоску ткани на груди инспектора, становятся липкими. Он видел, как синеют губы Грегори. Он понимал, что сделал всё, что было возможно, и теперь испытывал чувство, которое ещё с войны терпеть не мог – бессилие, невозможность повлиять на обстоятельства.
Завывание сирены скорой помощи слышалось всё ближе.
- Давай же, давай… Быстрее… - бормотал Уотсон, торопя машину как живое существо.
- Джон… - голос Лестрейда звучал совсем тихо.
- Да, Грегори?
- Я только хотел тебе сказать… что я … не чувствую к тебе неприязни…
- Я знаю!
- Откуда тебе это знать?..
- Просто знаю и всё. Я потом объясню, когда ты выйдешь из больницы, обещаю! Доктор! Мы здесь! Где носилки?

***

Шерлок дулся уже вторую неделю. Ровно столько, сколько находился в больнице детектив-инспектор Лестрейд. Он не показывал недовольства, когда Джон просидел все первые сутки рядом с Грегори после операции и ушёл, лишь удостоверившись, что худшее миновало. Он старался не делать обиженный вид всякий раз, когда Джон навещал Лестрейда. Он пытался напустить на себя безразличие в то время, как Уотсон звонил в больницу справиться о состоянии пациента. Но Джону было ясно, что его соседу неприятно любое напоминание о Грегори. Уотсон мог бы списать такую реакцию на банальную ревность, если был бы уверен, что Шерлок знает о существовании этого чувства. Он по-прежнему старался помогать детективу в расследованиях, продолжал восхищаться его неординарными способностями и непохожестью на других, но при этом у него было чувство, будто он выздоравливает после долгой болезни и его эмоциональная зависимость от Холмса ослабевает с каждым днём. Это не могло ускользнуть от проницательного взгляда Шерлока. Именно из-за этого он и был глубоко обижен: ему казалось, что Джона у него отняли. Он знал, кто. И искренне недоумевал, как такое могло случиться.

***

- Привет, Грег! – Джон заглянул в палату. На его плечи был накинут белый халат.
Лестрейд лежал на койке, тоскливо глядя в одну точку на потолке. При звуке голоса Уотсона он повернул голову, не в первый раз отметив про себя, насколько медицинская одежда меняла даже выражение лица Уотсона – как будто халат автоматически переключал его манеру поведения в режим «я врач».
- Это опять ты? – притворно вздохнул Лестрейд. - Здесь и без тебя докторов предостаточно! Убирайся!
- Я тоже рад тебя видеть, – Джон подошёл и сел на край кровати.
- Слышал, тебя скоро выписывают? – произнёс он, наклоняясь к Грегу и осторожно поправляя подушку за его спиной.
- Через два дня. Хочу поскорее свалить из этой дыры, где за мной вот уже месяц бегают как за немощным. До чёртиков надоело! – Лестрейд чувствовал неловкость – он ощущал дыхание Уотсона у себя на лице, уловил запах его парфюма. Джон был слишком близко.
- Есть кто-нибудь, кто мог бы тебя встретить и отвезти домой? – наконец отстранился Уотсон.
- Я вызову такси.
- Ты ещё слишком слаб. Нужен… кто-нибудь, кто мог бы помочь.
- Могу попросить Донован, она приедет на полицейской машине. В честь торжественного момента даже уговорю её включить мигалки, - Грегори был смущён таким проявлением заботы. В подобные моменты его выручал юмор, который отлично помогал спрятать любое замешательство.
Джон хмыкнул. Казалось, он тоже чувствовал себя не в своей тарелке. В прежние визиты они говорили о ране Грегори, её лечении, о том, как поймали того, кто её нанёс – не без помощи Шерлока. Это действительно оказался отставной военный с манией преследования, видевший во всех чужаках шпионов. Такое общение было непринуждённым, доставляло удовольствие обоим и помогало многое узнать друг о друге. Единственная тема, которую они не затрагивали, - это продолжатся ли подобные встречи вне стен больницы. Каждый из них предпочитал молчать о зарождающейся взаимной симпатии – слишком зыбкой и неопределённой она была. Это чувство вообще могло оказаться только следствием ярких эмоций, адреналина, опасности, которая могла их сблизить. И уж тем более никто не строил планов на будущее, сомневаясь, возможно ли оно вообще.
- Эм… Если ты не против, я мог бы вызвать такси и помочь тебе добраться до дома, - Джон кашлянул, пытаясь скрыть неловкость. – И потом, я хотел ещё пригласить тебя в паб выпить пива. Скажем, на следующей неделе.
- И в честь чего же я удостоен такого приглашения?
- Ну… ты вроде как спас мне жизнь!
Грегори улыбнулся:
- Надо же… Я уже успел забыть, по чьей вине я оказался на больничной койке.
Обаятельная белозубая улыбка, смуглая кожа, кажущаяся ещё темнее на фоне больничной постели, влажно блестящие глаза глубокого карего цвета. Джон отвёл взгляд.
- Тогда я буду, наверное, чаще напоминать об этом. Я теперь твой должник, а я не привык оставаться в долгу.
- Ну, если ты решил рассыпаться в благодарностях, давай не будем откладывать и перенесём нашу встречу со следующей недели на эту. Встретимся у меня в пятницу, отметим моё возвращение домой и твоё чудесное спасение заодно.
- Ты уверен? Это не будет слишком утомительно для тебя? Как твоя рана? Позволь я… Можно?
Джон одной рукой сжал ворот больничной пижамы, другой расстегнул пуговицу и скользнул под мягкую ткань, добираясь до груди, осторожно поглаживая кожу вокруг перевязанной раны, боясь потревожить её.
- Не беспокоит? – почти шёпотом спросил он, чувствуя, как напряглись мышцы под его рукой.
Грегори только отрицательно покачал головой – он боялся, что голос ему может изменить. Помедлив, он накрыл ладонь Джона своей.
- За тобой всё равно сейчас ещё нужно присматривать, так что… - Джон склонился над Лестрейдом, – я приду в пятницу. И, может быть… ещё в какой-нибудь день.
- Ну, если тебя так заботит моё здоровье… У меня есть свободная комната, можешь её занять… эээ… временно. Соседство со мной будет не в пример спокойнее, чем твоё нынешнее. Только представь себе, какими мы могли быть идеальными компаньонами! «Чаю, Грэг?» - «Спасибо, Джон!» «О, Джон, мне нужно написать очень нудный рапорт.» - «Давай я за тебя напишу, я так люблю писать!» Ну и хором: «Мы такие молодцы, что поймали преступника. Вот что такое настоящая командная работа!» Всё необыкновенно гармонично! Прости, я несу полную чушь.
Джон, смеясь, прикрыл глаза свободной рукой.
Раздался сигнал телефона о присланном сообщении. Джон выпрямился и, с явным сожалением отняв руку от груди Грегори, вынул мобильный из кармана, взглянул на экран. Его улыбка стала угасать.
- Эээ… Грег, мне на самом деле нужно идти, это важно…
- Конечно, иди - он без тебя и дня не проживёт.
- Я приду в пятницу. Обязательно.
Дверь палаты скрипнула. Заглянула медсестра:
- Мистер Лестрейд, вам пора на процедуры!
Грег бросил на неё раздосадованный взгляд и махнул рукой:
- Да, да! Сейчас!
Она не уходила. Джон встал:
- Мне действительно пора!
Он наклонился и, делая вид, что поправляет одеяло, скользнул пальцами по запястью Грегори, тот, поймав его ладонь, слегка сжал её.
Джон направился к выходу, обернулся в дверях и улыбнулся:
- Я приеду за тобою послезавтра. Постараюсь не опаздывать. Увидимся!
Лестрейд проводил его взглядом.
- Раз я знаю, что ты придешь, я могу ждать тебя сколько угодно, - тихо произнёс он.

@темы: авторский фик, Шерлок ВВС

Комментарии
2012-02-22 в 14:21 

Джиалгри
Дурь генерирую изнутри
Избранное коварно сожрало пост. Но я его нашла)

YumiKoboyashy, спасибо большое, что выполнили заявку!!! :red:
Интересная концепция, мне понравилась идея ненависти, постепенно перетекающей в свою противоположность. И сцена драки доставила)
А ещё неожиданно понравилась пунктирная история о том, что Уотсон не первый "сосед" в жизни Шерлока)))))

2012-02-22 в 19:35 

YumiKoboyashy
Возьмите ваш убогий реальный мир - у меня есть свой.(с)
Джиалгри, спасибо вам - и за заявку, и за отзыв)) Я люблю эту пару, мне кажется, они так подходят друг другу)
Очень рада, что история не разочаровала))

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Sherlock Holmes Big Party

главная